А потом Питкин увидел трактир, с узорчатой вывески которого свешивалось что-то черное, в золотую крапинку. И лишь войдя внутрь, понял, что это ночь, уходя, зацепилась и оставила свою частицу. Она висела очень удачно, закрывая одно из окон трактира, словно занавеска.

Именно у этого окна Питкин и устроился, в ожидании кельнера, рассеянно любуясь ночным небом и яркими звездами.

Посетителей в трактире было немного. На низенькой полутемной сцене сидел огромный козел и тихонько наигрывал на свирели. Нежные звуки, сверкая, разлетались по залу и с шипением гасли на деревянном полу.

По бороде козла текли слезы.

Усатый кельнер поставил перед Питкиным высокий бокал с голубой жидкостью и, низко поклонившись, исчез.

Питкину захотелось плюнуть на все и остаться на этой планете. Наверное он был бы тогда счастлив... И привык бы... Какая все-таки чушь, будто кто-то за ним следит. Да не может этого быть!... Хорошо бы действительно остаться. А корабль пусть ржавеет в лесу.

Вот только как быть с такой вещью, как долг?

Питкин отодвинул бокал в сторону, встал и двинулся к соседнему столику.

Молоденькая девушка, одетая в золотистое, полупрозрачное платье, пытливо посмотрела на него и, облегченно улыбнувшись, спросила:

- Вы ведь тот, кто задает вопросы?

- Да, - сухо сказал Питкин и присел рядом с ней.

Она лукаво улыбнулась.

- Ну что же, я жду...

- Хорошо, - Питкин откашлялся. Он вдруг понял все идиотство своего положения, но отступать было поздно. - Итак, как вас зовут?

- Большая Берта.

- Возраст?

- Минус двадцать лет.

- Почему минус?

- Все очень просто. Через двадцать лет я умру.

- И вы знаете как это произойдет?

- Безусловно, - Большая Берта мечтательно закрыла глаза. - Это будет ранним утром. Птицы уже начнут свой концерт. Застенчивое солнце попытается спрятаться за облаками, но неожиданно сообразив, что это невежливо, выглянет, и тогда я...